как я усваиваю данные

стал вспоминать недавний clamor
про художников возрождения: «разоблачения», что будто они как бы фотографировали [..своих жертв» — услужливо подсказывает речевая инерция]
и вспомненное смог суммировать в четырех словах (которые оказались, гениальной, сцуко, формулой):
художники пользовались какой-то дыркой
(с одной оговоркой, что собссно не то чтобы какой-то а вполне известно какой)

рук чтения

За окном слякоть и тоска. Откуда-то из-за угла унылой глуховатой дробью слышался перестук копыт. Под напором ветра бурые дымные столбы из труб пригнулись, стекая с крыш. Ну-ка, ну-ка!

Налетчиком лютым, неумолимым
Тополя нагие гнет, хлещет ветер.
Надломились бурые струи дыма
И поникли, как под ударом плети
Нормально. Но дальше не пошло; глаза уперлись в шеренгу лучезарных рекламных рож.
Забавны даже бумажные уродцы. Куда им еще соблазнять! Смех один, обольстительность кикимор с прыщавой задницей. Но душить душат; и от них несет вонью поганых денег. Гордон украдкой глянул на Мусика, который, проплыв уже довольно далеко, уткнулся в труд по русскому балету; изучал фотографии, держа книгу в розовых слабых лапках деликатно, как белка свой орех. Тип холеного «артистического» юноши. Не то чтобы, конечно, сам артист, однако «при искусстве»: болтается по студиям, разносит сплетни. Хорошенький мальчонка, несмотря на всю гомосексуальную слащавость. Кожа на шее сзади просто шелк, гладь перламутра, такую за пятьсот лет не отшлифуешь. И некий шарм, присущий только богачам. Деньги и обаяние – спаяно, не разорвать!

Джордж Оруэлл. Да здравствует фикус!

вдруг вспомнил

что в оно время
в наших краях (и, видать, рядом тоже, судя по речи пожилого соседа по вагону)
ныне называющееся «дачей»
звалось словом «сад»
и говорили поехал в сад
а где у лени сад? да за тысячекоечной
а этот нынешний иркутянин сказал
— Я тоже, когда первый сад получил
получить сад.. что это за язык?