Уве смотрел на ее простыни с монгольфьерами и думал что ж пожалуй я готов для новой обуви: эти шары уже никуда меня не несут
до обидного коротка жизнь обуви вот уже пришел срок ботинкам которые я покупал когда еще у нас с Илзе был праздник и счастье: догорал, но еще был. эти ботинки помнят Илзе а еще совсем недавно я покупал черные щегольские с поперечной прострочкой которые едва застегнулись в магазине на примерке а продавала удивительной красоты зеленоглазая юля которой я сказал а дайте телефончик лично ваш а она ответила я замужем к сожалению.. не думаю что это сожаление касалось напрямую моего предложения оно было с таким горьким хотя и легким вздохом видимо несчастливый брак так вот эта несбывшаяся юля и эти черные щегольские на невысоком каблуке и привели меня к Илзе, она пришла вскоре после этого и при ней мне пришлось с ними расстаться но уже следующие мои зимние ботинки остались со мной без нее
но теперь у них стала такая тонкая подошва как была у тех лощеных тупоносых что я купил на новосибирском Бродвее уже когда-то в другой жизни в салончике на втором этаже с названием на букву V или W где совпали отличные сапоги и неистово сексуальная продавщица: взрослая глазастая блондинка с крашеным бобом и квадратной челюстью брюки на ней были вобтяжку и выгиб ляжки вперед шел почти таким же крутым конхом как потом у Илзе от нее просто волна за волной расходилось густое карнальное электричество я долго мерил ушел потом вернулся мы были с женой вернулся один купил унес
в следующий приезд я зашел в этот V или W но той красавицы в тот раз не оказалось
может быть обувь никак не связана с сексом
а просто как третьему ребенку в небогатой семье мне каждая покупка новых бот была событием
в основном-то все донашивал за братом
и это конечно бывало иногда круто
взрослые кроссовки в шестом классе
или остроносые коры на скошаке
вопиюще неуместные на восьмикласснике
но чаще оставалось привычным унижением ну вон Митькины вельветки же донашивай
туфли из вельвета — горький кошмар моего пубертата
поэтому я помню почти все свои новые ботинки где-то с десяти лет до выпуска из школы и многие потом
например шикарные шоколадного цвета спортивного фасона шнурованные туфли из толстой жесткой замши
наверное это был нубук но мы тогда такого слова не слыхали, ссср до него не дожил кажется у них даже шнурки были из этого же материала
подошва желтовато-кремовая слегка прозрачная, будто мыло, а протектор в виде оттиснутого по этой волшебной резине слова SCHICK
или в третьем кажется классе отец привез мне из командировки чешские ярко-апельсиновые кожаные сапоги с толстенной подошвой и мощными тракторными молниями спереди по подъему
из них я, кажется вообще не вылезал готов был в них же и спать и помню как в один из первых дней шел из библиотеки от ДК железнодорожников по талому снегу лужам и ручьям скользя подошвами и представляя что это два суперсовременных набитых научным оборудованием и с уютными каютами для полярников обтекаемых вездехода на моногусенице едут по ледникам Антарктиды
или например зимние сапоги вообще без замков с мягкими высокими голенищами это уже где-то класс шестой
отец купил а я был недоволен надевались они к тому же с трудом и снимались
и приходилось голенища отворачивать и выходили такие белые меховые обшлага, опушка
и Брюс (тогда мы его иначе звали, но авторитет его для меня уже был непререкаем даже пуще нынешнего) сказал: шикарно, боярские такие будто..
но многие шузы я помню и после
помню туфли в которых я женился
спустя несколько лет они разлетелись буквально в клочья прямо у меня на ногах на переходе улицы
не помню как дошел до дома но происшествие это тоже.. не без символизма
помню от безрыбья купленные португальские плетенки. смешные, в сущности и где-то стыдные но модные по тем временам и дорогие
Михася сказал ну наконец-то Лысый себе купил туфли путние
при людях сказал хотя и негромко между нами стояли курили на крыльце редакции нашей желтой газеты
помню из толстой кожи (про себя звал их сапогами пожарного) боты с грубыми ременными застежками в которых месил грязь по деревне где пришлось поучительствовать, чтобы не загребли в армию. это жирная грязь была им оправданием но я и в городе в них ходил была самая эпоха голизны и дефицита
а в Одержимые годы я очень страдал от крайне уродливых зимних сапог опять других в нашем сити просто не оказалось
на даже их невыразимое уродство не останавливало меня в моем преследовании Оли
они были ко всему еще и скользкими несмотря на брутально зубастый протектор
помню ставя ногу на хуже льда скользкое (керамогранитная плитка) крыльцо ее магазина я боялся упасть и раскроить череп
и ладно бы модные изящные подвели
а не эти сшитые по форме валенка и похожие на культи
а теперь я не знаю как мне быть с Зелеными ногами
во-первых Зелноги как я и надеялся на их цвет покупая без единого вопроса перенесли меня через границу в дни мобилизации
а потом уже на исходе их века -- в Шенген
но главное их Митяй мне зашивал два раза
отправил меня за нитками в тон в какое-то хитрое ателье-магазин на краю города но оно оказалось в неожиданно уютном месте в конце зеленой аллеи вдоль школы тихой и засаженной какими-то неместными развесистыми деревьями так что накрывало ощущение будто ты вдруг оказался где-то в Перово
они на самом деле такие.. бледно-болотные, мшаные что ли? кремовые сзеленá
а теперь и шить некому и носить их никак — снова прохудились
а там его нитки
и наши последние разговоры в его сапожной будке
и вообще — это же Зелноги
первый раз когда они прохудились я это заметил удивительным образом
в своей келье в мансардочке на Тульской (Холодильный переулок, вот это имя!)
где я останавливался пару раз
и где окно было только люком в небо
а кровать стояла в нише как в пещере
и потянувшись за курткой на вешалке ты всякий раз бьешься головой о скос потолка
но зато спустившись утром на улицу
я сразу оказывался будто муха в сиропе
в потоке юных московских армянок
вдвойне прекрасных своей беззаботной деловитостью
так вот встав у дверей и наклонившись чтобы обуться
так вниз головой и глядя промеж ног себе за спину
увидел я луч света пробившийся в темную келью кроссовка сквозь крошечную щелку-прореху
на заднике между задком и подошвой по их границе
она так светилась лучезарно эта щелка в моей сумрачной келье
что этот луч как будто ослепил меня
резанул по глазам
я купил строительный мешок
налепил на бок ему лист А4 по которому крупно начертал маркером
обувь мужская 46 р-р
потому что невозможно весь подвал шкафа уже забит
шкарами которые я давно не ношу и не буду
и их пора снести на помойку
но было жаль в бедные годы казалось (хотя не всерьез конечно) ну вдруг окажешься совсем на мели новые не на что будет купить а эти вот хотя бы носить еще можно целые не до конца убитые..
но понятно что это были всё отговорки
обувь это капсулы хранящие прожитое время даже та о которой вроде бы нечего вспомнить
годы твоей жизни
разные
я твердой рукой вытащил их всех на свет кого-то хозяйственно лишил шнурков кого-то стелек
набил мешок
вот он лежит теперь в кладовке
бог весть сколько пролежит
пока я не забуду -- как бы -- что там в нем и не снесу на помойку
не дай бог только заглянуть перед утаскиванием
потому что особенно жалко
если уже не жалко
и то что ты пережил in these shoes
уже никуда тебя не несет
и не уносит
в одном хорошем кино про американских лесорубов в годы второй мировой
десятник прибивает к деревьям над могилами задавленных сосной их кожаные сапоги
так говорит он о них останется какая-то память
![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
