крюк чтения
Feb. 29th, 2016 11:33 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
glebНо почему? Почему не возникло желания возобновить знакомство, когда я наконец нашел кого-то, кого я знал?
Да потому что меня просто испугало: выглядел викарий совсем не так, как двадцать лет назад. Вы полагаете, я имею в виду — он слишком постарел? Наоборот! Выглядел он теперь моложе. И неожиданное это впечатление преподало мне некий урок насчет бегущего времени.
Нынче викарию Беттертону было, по-видимому, годков шестьдесят пять. Стало быть, когда мы расстались, ему было сорок пять, как мне сейчас. Шевелюра его тогда, на обряде похорон матери, серо-пегая наподобие кисточки для бритья, сделалась белоснежной, и все-таки, едва я глянул на него, меня ошеломило, что вид у него стал моложе. Я-то привык воспринимать его весьма и весьма пожилым, а это, оказывается, был вовсе не старец. Как всем юнцам, люди за сорок поголовно виделись мне старой рухлядью, старичьем таким дряхлым, что конкретный возраст уже не различался. Мужчина сорока пяти лет мне казался старше, чем сейчас этот бодрый попрыгун шестидесяти пяти. Господи Боже! Мне самому стукнуло сорок пять. Тут испугаешься.
Дж. Оруэлл. Глотнуть воздуха
но вот тут у меня есть упрек к переводчику
But why? Why not make contact, now that at last I’d found somebody I knew?
Because the change in his appearance after twenty years had actually frightened me. I suppose you think I mean that he looked older. But he didn’t! He looked YOUNGER. And it suddenly taught me something about the passage of time.
I suppose old Betterton would be about sixty-five now, so that when I last saw him he’d have been about forty-five — my own present age. His hair was white now, and the day he buried Mother it was a kind of streaky grey, like a shaving-brush. And yet as soon as I saw him the first thing that struck me was that he looked younger. I’d thought of him as an old, old man, and after all he wasn’t so very old. As a boy, it occurred to me, all people over forty had seemed to me just worn-out old wrecks, so old that there was hardly any difference between them. A man of forty-five had seemed to me older than this old dodderer of sixty-five seemed now. And Christ! I was forty-five myself. It frightened me.
по-моему тут просто _я испугался_
и вообще в этой книжке она, мне кажется, слегка «доигрывает за Де Ниро»
Да потому что меня просто испугало: выглядел викарий совсем не так, как двадцать лет назад. Вы полагаете, я имею в виду — он слишком постарел? Наоборот! Выглядел он теперь моложе. И неожиданное это впечатление преподало мне некий урок насчет бегущего времени.
Нынче викарию Беттертону было, по-видимому, годков шестьдесят пять. Стало быть, когда мы расстались, ему было сорок пять, как мне сейчас. Шевелюра его тогда, на обряде похорон матери, серо-пегая наподобие кисточки для бритья, сделалась белоснежной, и все-таки, едва я глянул на него, меня ошеломило, что вид у него стал моложе. Я-то привык воспринимать его весьма и весьма пожилым, а это, оказывается, был вовсе не старец. Как всем юнцам, люди за сорок поголовно виделись мне старой рухлядью, старичьем таким дряхлым, что конкретный возраст уже не различался. Мужчина сорока пяти лет мне казался старше, чем сейчас этот бодрый попрыгун шестидесяти пяти. Господи Боже! Мне самому стукнуло сорок пять. Тут испугаешься.
Дж. Оруэлл. Глотнуть воздуха
но вот тут у меня есть упрек к переводчику
But why? Why not make contact, now that at last I’d found somebody I knew?
Because the change in his appearance after twenty years had actually frightened me. I suppose you think I mean that he looked older. But he didn’t! He looked YOUNGER. And it suddenly taught me something about the passage of time.
I suppose old Betterton would be about sixty-five now, so that when I last saw him he’d have been about forty-five — my own present age. His hair was white now, and the day he buried Mother it was a kind of streaky grey, like a shaving-brush. And yet as soon as I saw him the first thing that struck me was that he looked younger. I’d thought of him as an old, old man, and after all he wasn’t so very old. As a boy, it occurred to me, all people over forty had seemed to me just worn-out old wrecks, so old that there was hardly any difference between them. A man of forty-five had seemed to me older than this old dodderer of sixty-five seemed now. And Christ! I was forty-five myself. It frightened me.
по-моему тут просто _я испугался_
и вообще в этой книжке она, мне кажется, слегка «доигрывает за Де Ниро»
