странно совпало

[gleb]

в день когда меня выписали из больницы, где я впервые услышал непонятную рыжеватую и крючковатую фамилию Солженицын (о ком медбрат Жора, пряча в стол роман-газету с «Иван Денисычем», сообщил: живет где-то за границей, если не грохнули наши) — в десять лет — я дóма на кухне тоже в первый раз слушал Баньку по-белому
анекдотическое совпадение: песня об освободившемся после бесконечно долгой неволи, и ребенок вернувшийся из больницы 
я думаю, и не будь больницы, она бы меня так же раздавила

помню, было просто очень не по себе, плохо

будто оказалось что весь мир, и собственный мой дом тоже прополоскан и протравлен больничной хлоркой, и деться некуда
потом я влюблялся в ее мощь, текущую великой рекой, что ли. колымой какой-то
в слова в эти страшные и незнакомые ситуации (ковш холодный и все позади: это было не из моего быта)

а в первый раз только опустошение и озноб
мне поставили кассету, 90 минут высоцкого, но что было на ней, кроме Баньки, не помню..

как и не помню, что за время года было. по логике зима: бронхит же был у меня, да и выходили мы на заднее крыльцо больницы смотреть на проходящие товарняки — в морозец; с соседом по палате виталей маевским, который был страшно взрослым, четырнадцатилетним (и кажется — но вот опять не помню важного — курил (зачем и на крыльцо-то) , пересказывал мне бахнова и рассуждал о сталине

с которым мне предстояло скоро столкнуться в песне

чтоб он слышал как рвутся сердца