НЕИЗМЕННО

[gleb]

читаю польскую лирику двадцатого века

Богоматерь пленных

Зима уже наступала, но ветер, южный, пахучий,
дышал, как девичьи ленты, над лагерем, талой лужей.
Как ноты, чернели буки за проволокой колючей.
Она из-за буков вышла и тихо сказала: — Слушай.

Я неразлучно с вами и горести ваши знаю.
Останься сильным и нежным, любовь и доблесть нетленны.
Я ваша мольба ночная, и ваша борьба дневная,
и золотистое облако. Я Богоматерь пленных.

Я знаю, как одиноко и как безответны письма,
бессонные знаю ночи и гиблую дней трясину.
И я все горести ваши сбираю, ныне и присно,
сплету венком шелестящим и кину под ноги Сыну.

И он им отыщет имя, склонясь над каждой слезою,
оставив царские знаки, сойдя с небесного трона,
одну наречёт рубином, другую же — бирюзою,
а ту, что горчайших горше, — могучей зелёной кроной.

Я знаю, как нестерпимо, и я неразлучно с вами,
я след ваш на снежной хляби и раннее утро в зоне.
И всем, кто молчит и терпит со стиснутыми зубами,
на плечи, как дождь на травы, ложатся мои ладони.

Я ухожу, до встречи. Спешу я к угнанным жёнам.
Им лёгкие сны навею о днях, когда все вернётся,
о розовых распашонках, о городе несожжённом.
И зацвету калиной над теми, кто не проснётся.

Константы Ильдефонс Галчинский
1944, лагерь Альтенграбов
Перевод А. Гелескула