вирусный маркетинг

[gleb]

Думаю, что и он по-своему симпатизировал мне. Выяснилась даже некоторая общность вкусов: он, как и я, терпеть не мог Козловского, а любил Лемешева. Кто-то, наверно, удивится: нашли, что обсуждать во время допроса! Могу объяснить. По заведенному у них порядку допросы — в основном ночные —тянулись долго, до утра. Следователь отрабатывал часы — а чем их заполнить? Что нового мог он узнать от нас? Обо всех предосудительных разговорах, тех, которые имели место в действительности, мы рассказали на первых же допросах. Теперь следователям предстояло написать — желательно, с нашим участием —сочинение на заданную тему: как молодые негодяи готовили покушение("терактик", говорил Макарка) на Сталина. С этим особенно торопиться было нельзя: все-таки арестовано по делу четырнадцать человек, и все "признания" надо привести к общему знаменателю. Поэтому допросы выглядели так: Надзиратель ("вертухай", "дубак", по фене) вводил меня в кабинет Макарова, сажал на стул, отставленный метра на два от стола следователя, и удалялся. Макаров долго писал что-то, изредка поглядывая на меня: это входило в программу психологической обработки — предполагалось, что подследственный томится в ожидании неприятного разговора, начинает нервничать. Но я
почему-то не нервничал.
Наконец Макарка поднимал голову и говорил:
— Как, Фрид, будем давать показания или мндшкскать?
Последняя часть вопроса произносилась нарочито невнятно. Я переспрашивал:
— Что?
— Показания давать будем или мндшик искать?
— Что искать?
— Я говорю: показания давать или мандавошек искать?
Так на их особом следовательском жаргоне описывалась — довольно метко!— поза допрашиваемого: сидишь, положив руки на колени и тупо смотришь вниз— на то место, где заводятся вышеупомянутые насекомые (по научному — площицы, лобковые вши).

Валерий Фрид «58 с половиной или записки лагерного придурка»