как меня называли только раз

[gleb]

был такой Лёва
районная звезда
хулиган

из старшеклассников (а мне было шесть) — то есть из категории богов
его боялись, но и любили (особенно девочки)

обаятельный парень, и хулиганство у него было классическим, то есть — решительность, лихость, живость и неутомимый артистизм
вообще, он походил на бельмондо (хотя черты я помню уже смутно):
невысокий, крепкий и плечистый, рыжеватый
веснушки, нос уточкой

(кстати, кажется он был одноклассником той самой волшебной оли сахаровой
платиновой блондинки с вьющимися локонами и как у принцесс прозрачным, серебряным лицом
которая так волновала мою душу, что однажды во дворе при людях, чтобы привлечь ее внимание (а еще, наверное, чтобы выкрикнуть свою ревность: к ее миру, к ее взрослости, к тому что у нее жизнь и счастье (и несчастья), и все это без меня — но этого мотива я, конечно, в тот миг не сознавал: понял много лет спустя, уже взрослым), я сказал ей: «Ты дура!» )

как-то сидели во  дворе на бревнах летним вечером — таким праздничным, солнечным, бесконечным
я, понятно, в компанию попал с братом, через которого всех этих людей (олю, леву и многих еще богов-олимпийцев) и знал

и уж не помню, как развивались события, и что там происходило

но в какой-то момент лева — в белой футболке, в кедах (кеды — это тоже было модно) — вдруг схватил меня за бока, поднял над собой и провозгласил:

— Это русский туз! 

(дословно, конечно, помню)

величайший момент признания
и мои пятнадцать
секунд славы 

на днях я спросил у брата
— Не понмишь, как у Лёвы была фамилия?
он глянул на меня как-то недоверчиво
— У Пионера, что ли?
(фамилию тоже сказал, но она, конечно, не имеет в этой истории никакого значения. как, впрочем, и это прозвище, которого я ни тогда ни вообще доныне не знал. а оно вон как
— Пионер!
интересно,
за что)