Вы к нему (к Болванщику) несправедливы. Манерно хоть для кого - согласен, но именно для него такого рода манерность органична. Есть ведь амплуа, фактура какая-то природная. "Будешь странен тоже..." Я благодарен обоим: каждый из них сыграл в моей жизни эпизодическую, но яркую роль, эксклюзивную - визави со мною и для меня - импровизацию, и оба сделали это блестяще. Так, моя любовь к стихам Всеволода Некрасова и Олега Григорьева не отменяет для меня очарования "Несжатой полоски" и "Двух гитар". Но я вполне понимаю, о чем Вы говорите - "обман или лишнее". В последние годы я ловлю себя на неприязни к именованию круглых восточных лепёшек (с пухлыми краями и суховатой поджаристой корочкой в середине) на ценниках в московских булочных "лавашом грузинским", а тонкого пресного армянского хлеба (наподобие мягкой мацы) - "лавашом армянским", - хотя обожаю (в свежем виде) и то и другое. (Кстати, нормативный творительный, вероятно: "лавАшем", - но я с детства привык ударять именно так: "лавашОм"; впрочем, я сейчас не об этом - не о падеже, а о самом словоупотреблении.) Дело в том, что я родился и вырос в Баку, и там (во всяком случае в те времена) у нас, русскоговорящих, вышеупомянутые лепёшки принято было называть чуреками (в отличие от буханок и батонов), но никак не лавашом. (Кстати, с азербайджанского (и, видимо, других тюркских языков), насколько мне помнится, слово "чурек" (точнее, "чёрЯк") переводится просто как "хлеб", т.е. любой вид хлебных изделий; и слово "лаваш" с армянского, если не ошибаюсь, так же общо переводится; как в этих языках достигается терминологическая ясность при посещении булочной - не ведаю.) Лавашом же бакинцы называли исключительно армянский лаваш, поэтому выражение "армянский лаваш" не употреблялось - как тавтологическое, вроде "масляного масла". В юности я два года провел в Средней Азии, в Ташкенте (служил в армии), там "чурек" называли по-русски просто лепёшкой. Так вот, в последнее десятилетие в московских булочных установилась традиция называть лепёшки/чуреки "грузинским лавашом", а лаваш - "армянским лавашом" (или всё-таки "лавАшем"?), и я вынужден, обращаясь к продавцам и продавщицам, употреблять эти выражения. Я себя буквально заставляю, испытывая и преодолевая при этом некоторое бешенство; если же я попрошу "лепёшку" или "чурек" - меня не поймут или поймут не сразу, а если "лаваш" - обязательно переспросят: "Какой?". Причём "грузинский лаваш" звучит, на мой слух, вдвойне несуразно, поскольку он (для меня) не только не лаваш, но и не грузинский, а общевосточный, - и называть его грузинским - анекдотично, как манера называть всех восточных людей "грузинами". В то же время я понимаю, что всё это - всего лишь моя заморочка, пунктик, обусловленный моей биографией. Впрочем, он сугубо словесный и не распространяется на обозначаемое. (Извините, бога ради, за мораль в финале.)
![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png)
sforzinda
Дорогой Глеб!
Date: 2004-03-02 09:03 pm (UTC)Так, моя любовь к стихам Всеволода Некрасова и Олега Григорьева не отменяет для меня очарования "Несжатой полоски" и "Двух гитар".
Но я вполне понимаю, о чем Вы говорите - "обман или лишнее". В последние годы я ловлю себя на неприязни к именованию круглых восточных лепёшек (с пухлыми краями и суховатой поджаристой корочкой в середине) на ценниках в московских булочных "лавашом грузинским", а тонкого пресного армянского хлеба (наподобие мягкой мацы) - "лавашом армянским", - хотя обожаю (в свежем виде) и то и другое. (Кстати, нормативный творительный, вероятно: "лавАшем", - но я с детства привык ударять именно так: "лавашОм"; впрочем, я сейчас не об этом - не о падеже, а о самом словоупотреблении.) Дело в том, что я родился и вырос в Баку, и там (во всяком случае в те времена) у нас, русскоговорящих, вышеупомянутые лепёшки принято было называть чуреками (в отличие от буханок и батонов), но никак не лавашом. (Кстати, с азербайджанского (и, видимо, других тюркских языков), насколько мне помнится, слово "чурек" (точнее, "чёрЯк") переводится просто как "хлеб", т.е. любой вид хлебных изделий; и слово "лаваш" с армянского, если не ошибаюсь, так же общо переводится; как в этих языках достигается терминологическая ясность при посещении булочной - не ведаю.) Лавашом же бакинцы называли исключительно армянский лаваш, поэтому выражение "армянский лаваш" не употреблялось - как тавтологическое, вроде "масляного масла". В юности я два года провел в Средней Азии, в Ташкенте (служил в армии), там "чурек" называли по-русски просто лепёшкой. Так вот, в последнее десятилетие в московских булочных установилась традиция называть лепёшки/чуреки "грузинским лавашом", а лаваш - "армянским лавашом" (или всё-таки "лавАшем"?), и я вынужден, обращаясь к продавцам и продавщицам, употреблять эти выражения. Я себя буквально заставляю, испытывая и преодолевая при этом некоторое бешенство; если же я попрошу "лепёшку" или "чурек" - меня не поймут или поймут не сразу, а если "лаваш" - обязательно переспросят: "Какой?". Причём "грузинский лаваш" звучит, на мой слух, вдвойне несуразно, поскольку он (для меня) не только не лаваш, но и не грузинский, а общевосточный, - и называть его грузинским - анекдотично, как манера называть всех восточных людей "грузинами". В то же время я понимаю, что всё это - всего лишь моя заморочка, пунктик, обусловленный моей биографией. Впрочем, он сугубо словесный и не распространяется на обозначаемое. (Извините, бога ради, за мораль в финале.)